politshturm (politshturm) wrote,
politshturm
politshturm

Categories:

Катынь

Ни для кого не секрет, что белые пятна истории нашей державы ХХ века до сих пор, в сознании многих граждан постсоветского пространства, таковыми остаются и поныне. Впрочем, "белое пятно" - это не так уж и грустно. Куда печальней выглядит ситуация, когда человек либо по банальному незнанию предмета, либо сознательно перевирая действительность в силу личных (возможно, политических) взглядов на ситуацию, поливает грязью всё, до чего только способен дотянуться.


Одним из таких "белых пятен" является так называемый Катынский расстрел. Официальная история гласит, что в конце марта 1940-го года, близ села Катынь, Смоленской области в лесу было умерщвлено 4 421 польских военнопленных сотрудниками НКВД СССР. Более того, название этого дела начали переносить на массовые захоронения польских военнопленных в Старобельском и Осташковском лагерях, где всего положили 21 857. Как бы там ни было, эта официальная история вовсе не так стара, как события, которые она описывает - ей немногим более 25 лет.

Чем же это вызвано? На закате "перестройки", в 1990-м году, 13 апреля, М.С. Горбачёв, с подачи Александра Яковлева, передаёт Войцеху Ярузельскому документы, "разоблачающие" очередное преступление ужасного сталинского режима против человечности и человечества™, под соответствующее сообщение ТАСС. Этими документами являлись этапные списки НКВД из Козельска, из Осташкова и из Старобельска. Очевидно, если имя человека находится в каком-либо списке, он уже мёртв, разве нет?
Горбачёв ещё не уходит со сцены и передаёт другие "недавно обнаруженные" документы Борису Николаевичу Ельцину, который уже раскрывает все карты перед общественностью, вскрыв так называемый "Закрытый пакет №1", документы из которого и поныне можно найти в открытом доступе.

Но чтобы понимать историю официальную, нужно знать историю реальную.
Для чёткого понимания ситуации вернёмся к самым истокам - к 1939-му году. После похода Тухачевского, как известно, осталось 454 700 польских военнослужащих, которые, фактически были военнопленными, однако, в силу того, что объявления войны Советским Союзом/Польшей не было, как такового, статус определить было невозможно, посему поляки до определённого времени содержались в соответствующих лагерях НКВД. Поскольку официальная история, как и сам вопрос расстрела, затрагивает именно кадры офицерского состава и жандармов, оставим остальных пленных немного в стороне. Если кратко, то большую часть из них передали немцам (один из пунктов пакта Риббентропа-Молотова), кто-то был просто отпущен, кем-то комплектовалась небезызвестная Армия Андерса, но суть одна: амнистировали всех Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 августа 1941 года включая самых рядовых солдат, кроме особо злостных, в своей подрывной деятельности, антисоветчиков.

Надо понимать, что на территории, которая отошла к СССР, осталось достаточное количество людей, которые проявляли лояльность к первой Польской республике, а значит и к правительству Польши в Лондоне. Часто эти же люди принадлежали к подпольным организациям и группировкам, часто - военизированного характера. Разумеется, что партизанские сети распространились по всем территориям Западной Украины и Беларуси, черпая разведданные обо всём, что непосредственно касается Польши, но, вместе с тем, никакого упоминания о "трагедии в Катынском лесу" до 1943-го года не было. Быть может, можно провести скрытно расстрел 21 857 человек? Ну, впрочем, спишем это на польское раздолбайство. Пионеры, отдыхавшие в лагере Промстрахкассы, что находится в том же Катынском лесу, разумеется, тоже ничего не видели и не слышали.

Почему же до 1943-го? Дело в том, что первым, кто заявил о факте расстрела польских офицеров, по причине якобы найденного массового захоронения оных, являлся человек, чьё имя выбито в истории в качестве синонима словосочетания "кристальная честность". Звали этого человека Йозеф Гёббельс. Сразу же, после объявления, а именно 15 апреля, поднялся жуткий вой, началось "расследование" дела.
К чему же это так резко понадобилось нацистам? Ни для кого не секрет, что антигитлеровская коалиция - не проходной блок могущественных держав. Вместе с тем, его можно разложить, используя неоднозначную позицию Польши: советский посол в Лондоне Иван Майский заключил с поляками 30 июля 1941 года договор о дружбе между двумя правительствами, и именно нота договора указывала необходимость создания, с помощью генерала Сикорского, из бывших амнистированных польских военнослужащих, вышеупомянутую армию Андерса. Благо людей хватало выше крыши - за одни лишь полгода собрано и экипировано 76.110 человек. Разумеется, любой адекватный человек попытается противодействовать созданию нехило мотивированного соединения врага, чем и занялись ответственные деятели - благо инструмент, в виде двинутых "электриков" (вероятнее всего) всегда был под рукой.
Германская пропаганда, в лице информбюро Рейха, назвала имена некоторых комиссаров, которые совершили расстрел аж 11 тысяч польских офицеров: Лев Рыбак, Авраам Борисович, Павел Броднинский, Хаим Финберг. Занятные имена, не так ли? Как говорил классик: "Совпадение? Не думаю."

Впрочем, любознательный читатель может перерыть документы Смоленского отделения ГПУ на предмет представленных выше имён, с немного предсказуемым результатом. Собственно, такими же были и результаты немецкого "расследования". Примечательно, что эксгумировали лишь три тысячи трупов, а общее число захороненных вывели попросту отняв количество офицеров из армии Андерса ото всех некогда пленённых. Но, сколь бы эти замечательные истории не были одна занятней другой, рано или поздно им было суждено закончится - в 1943-ем году, сразу же после освобождения Смоленска, была создана комиссия во главе с Николаем Бурденко.

Нетрудно догадаться, что комиссия, без особых усилий, раскатала пропагандистский пассаж, резонно возложив ответственность на нацистов, однако, неточности таки допущены были, но исключительно в оформлении обвинения, что и перечеркнуло всю практическую работу, на Нюрнбергском процессе, связанную с эксгумацией и сопутствующими криминалистическими процедурами.

Несмотря на то, что статья 21 Устава Международного Военного Трибунала, гласит, что правительственные документы, включая доклады правительственных комиссий, должны приниматься без обсуждения, МВТ, по ходатайству защиты, принял решение о вызове свидетелей по Катынскому делу — по три с каждой стороны. Как оказалось, Бурденко и его комиссия промахнулись конкретно с установлением ответственной личности. Главным свидетелем защиты явился бывший командир 537 полка связи полковник Фридрих Аренс, который якобы был главным организатором расстрелов как обер-лейтенант (подполковник) Арнес, командир «537 строительного батальона», который обвинение объявило специальной карательной частью. И тут уже ничего не исправишь. Адвокаты доказали суду, что Аренс, который действительно квартировал на бывшей даче НКВД в Катынском лесу, появился в Катыни лишь в ноябре 1941 года и поскольку он был связистом, не мог иметь ничего общего с массовыми расстрелами, после чего Аренс и превратился в свидетеля защиты, наряду с двумя своими сослуживцами. По сей причине, Катынское дело поддержано МВТ не было, а доказательств, которые прямо указывали бы на вину немцев, как собственно, нет и сейчас. Всё что мы можем доказать – это отсутствие причастности одной стороны, и возложение вины на другую, посредством логического вывода из имеющихся фактов и обстоятельств. Все суждения и выводы, которые мы можем сделать, говоря о виновности германских солдат, извлекаются из фактов, указывающих на это исключительно косвенно.

Выводы комиссии Бурденко легли в основу всех суждений о Катынском расстреле, за исключением, разумеется, риторики двинутых польских националистов, авторов некоторых антисоветских публикаций времён Холодной войны, диссидентов, маккартистов и некоторых других личностей, коим подобный подход резал глаза. Вместе с тем, какого-то серьёзного влияния они не имели, да и опровергнуть то, что доказал Бурденко (опять же, по практической части) со своей комиссией они не смогли, как никто, собственно этого не смог сделать и поныне.

"Так почему же поднялся такой вой вокруг этого события? Почему же сейчас за это нас пинают? Зачем мы признались в этом мутном и непонятном деле?" - закономерно спросит вменяемый читатель. Для ответа требуется вернуться на тот самый Нюрнбергский процесс. В соответствии с Лондонским соглашением МВТ возглавлялся четырьмя сторонами – французской, британской, американской и советской, и в то время противостояние двух систем, названное в современной историографии Холодной войной, было очевидно для всех, и если разделить стороны по блокам, то направленность процесса перестаёт быть такой аполитичной, какой кажется на первый взгляд. Доказательство немецкой вины за Катынское дело не сделало бы особой погоды в конечном итоге трибунала, но нарушение устава – это ещё одна идеологическая карта в рукаве «синих», которая, как мы видим сейчас, к сожалению, оказалась козырной.

Эта карточная партия была вчистую проиграна «красными»: один из игроков капиталистического блока, которого мы знаем, как первого и последнего Президента Союза ССР, после убедительной раздачи, передал эту карту своему, скажем так, соратнику – Ельцину Б. Н. Он и положил её последней на стол. Сделал он это 24-го сентября 1992-го года. 14 октября документы особой папки были вручены главой Государственной Архивной службы Рудольфом Пихоя Леху Валенсе – тогдашнему президенту Польши. В этот же день журнал «Вопросы истории» запестрил сканкопиями документов «особой папки». Именно таким образом, в обход опровержения выводов комиссии Бурденко флюгер развернули в совершенно противоположную сторону.

Закрытый пакет № 1 содержал в себе следующие документы:

1. Записка НКВД СССР написанная не позднее 5 марта 1940 г. №794/Б о польских военнопленных, подписанная Л.П. Берия;

2. Выписка из протокола №13 заседания Политбюро ЦК ВКП(б) «Особая папка» от 5 марта 1940 г. «Вопрос НКВД СССР» (2 экземпляра, в т. ч. один экземпляр, посылавшийся А.Н. Шелепину 27 февраля 1959 г.);

3. Листы изъятые из протокола №13 заседания Политбюро ЦК ВКП(б) п. 144;

4. Рукописная записка председателя КГБ при СМ СССР А.Н. Шелепина от 3 марта 1959 г. №632-Ш с предложением ликвидировать все дела по операции, проведенной органами НКВД в соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 г. с приложением проекта постановления президиума ЦК КПСС.

Третий документ можно опустить сразу, ибо текст оттуда является копией текста из записки Л.П. Берия. Туда же и второй документ, ровно по той же причине. Оставляем документы за номерами 1 и 4. Начнём с первого документа.
Сразу бросается в глаза, что Лаврентий Павлович, судя по всему, не отличает понятия «арестованный» и «военнопленный», применяя первое ко всем – как к арестованным, так и к военнопленным. Более того, неясно, почему Берия допускает такие ошибки в словосочетаниях, при оформлении документа, как «дела об арестованных», вместо «дела арестованных». Более, того, если обратиться к спецсообщения Берии Сталину о выселении осадников из Западной Украины и Белоруссии, за 02.12.1939, то аналогичную проблему (антисоветские и контрреволюционные элементы) Берия решает выселением части осадников, а тут – расстрелом всех и каждого. К слову, это одна из тех ярких черт, которая отличала его от предшественника – Николая Ежова. Почему так? Ещё более неясно, почему в документе содержится так много экспрессивностей, нехарактерных для Берии? Почему глаз режут постоянные плеоназмы, которые, опять-таки, нехарактерны для Лаврентия Павловича? Сравните, другие документы составленные Берией. В качестве примера приведу три случайных:

1. Записка Л.П. Берии и Л.З. Мехлиса И.В. Сталину по вопросу о военнопленных;
2. Распоряжение УПВ НКВД СССР от 22 февраля 1940 года об исполнении директивы Л.П. Берии;
3. Спецсообщение Берии Сталину от 15 октября 1941 года.

Нет ощущения, что это писали два разных человека? Быть может, этого недостаточно, чтобы опровергнуть ложность документа, тогда, может, стоит перейти к более основательному анализу содержания? Почему мы имеем подобные формирования, как Армия Андерса, если «Все они являются заклятыми врагами советской власти, преисполненными ненависти к советскому строю» ? Почему он так позволяет округлять себе цифры, в документах такой важности? Почему Берия не располагает информацией из доклада УПВ НКВД СССР о состоянии лагерей военнопленных и содержании военнопленных от 15 ноября 1939-го? Там чётко описан плюрализм мнений пленённых, в том числе, вплоть до открыто просоветских.

Почему «заклятые враги советской власти», «находясь в лагерях, ведут антисоветскую агитацию»? Какой в этом смысл? Почему военнопленные «продолжают проводить контрреволюционную работу»? Где они её проводили до этого? В Войске Польском? Может быть потому, что это низкосортная подделка не стоящая и гроша ломаного? Если взять политдонесение начальника Старобельского лагеря А. Бережкова и комиссара лагеря Киршина об организации политико-воспитательной работы среди военнопленных за 8-е февраля 1940-го, то можно узнать что с военнопленными проводились беседы на политические темы и им показывались кинокартины. Для них оборудовались целые фотовитрины, им обеспечилось радио, шашки и шахматы. Зачем? Чтоб расстрелять всех? Если брать только материал этой статьи, то записка Берии противоречит уже, как минимум, трём иным документам, чья подлинность не вызывает сомнений.

Последний гвоздь в крышку гроба этой бумажки - экспертиза машинописных шрифтов «Письма Берии №794/Б» экспертно-криминалистической лаборатории Молокова Э.П., которая доказывает, что документ был напечатан на двух разных печатных машинках. Единственное достойное применение «записки Лаврентия Павловича» - прикладывание к больным местам, в надежде на исцеление.

Оставшийся документ – записка Шелепина Хрущёву. Надо сказать, что это единственный документ в природе, который фиксирует уже убитых поляков. Но есть несколько «но». Почему Шелепин пишет о том, что выводы комиссии Бурденко укрепились в международном общественном сознании, если с 1951-го года вся «синяя» печать просто исходила грязью, обвиняя СССР в расстреле, основываясь на работе комиссии Мэддена? Почему документ такой важности главе государства написан от руки на бумажке в линейку? Это нормально? Допустим. Со слов некогда второго секретаря компартии Литвы, В.И. Харазова – очень близкого друга самого Шелепина, он никогда не интересовался Катынским делом, и не помнил никаких конкретных деталей дела. Впрочем, все эти нестыковки ничтожны по сравнению с одной: какие, к чёрту, могут быть в 1940-м году постановления ЦК КПСС? Мизерабль.

Вот и всё содержимое страшного «Закрытого пакета №1». Но дрянной документ это одно, а реальное положение вещей – несколько другое.

Следовало бы начать с того, что каждое из захоронений, без исключений, некогда находилось в зоне нацистской оккупации. Наталкивает на определённый вектор развития мысли? 18-го февраля 1943-го года, немецкие фельдполицаи «начали раскопки и допрос местных жителей», а 29-го марта эксгумационные работы приняли более масштабный характер,  перейдя под начало Герхарда Бутца – профессора университета Бреслау. Это было запечатлено 14-го апреля достаточно известным в узких кругах коллаборационистом – Борисом Георгиевичем Меньшагиным, занимавшим в то время должность бургомистра города Смоленска. Сей персонаж заметил одну очень и очень интересную вещь: «Отдельно лежали трупы двух генералов. Один — Сморавинский из Люблина, и второй — Богатеревич из Модлина, — около них лежали их документы. Около трупов были разложены их письма. На письмах адрес был: Смоленская область, Козельск, почтовый ящик — не то 12, не то 16 (…). На конвертах на всех был штемпель: Москва, Главный почтамт.»  

По документам «идентифицировали» 2815 человек, что и было подтверждено самими немцами… Что делают документы при военнопленном? Документ позволяет закрепить результат побега, читай «ключ к успеху». Более того, имели место быть такие занятные моменты, когда на двух трупах находятся документы на одну и ту же персону - капитан-артиллерист Чеслав Левкович, например. Бывало и такое, что находили документы живого человека – к примеру, подпоручика Ремегиуша Бежанека, который прожил долгую и счастливую жизнь, аж до 1993-го.

Думаю, он был к концу жизни весьма удивлён, обнаружив себя убитым 53 года назад. В целом, предназначение документов в могилах более, чем очевидно – закапывание для раскапывания и создания себе дополнительного рычага политического давления. Как заявил сам Рудольф-Кристоф фон Герсдорф, на вопрос о наличии документов при трупах, заданный иностранными корреспондентами, посетившими Козьи Горы в 1943-м: «…в 1940 году большевикам не могло придти в голову, что убитые ими где-то в глубине России, под Смоленском, могут быть вскоре выкопаны и опознаны каким-то их врагом».  Но стоит оставить эту историю в стороне, и обратиться к пункту №10 «Временной инструкции о порядке содержания военнопленных в лагерях НКВД» от 28 сентября 1939-го года, в соответствии с которым «принятые лагерем военнопленные перед тем, как разместить их в бараки, проходят осмотр...

Обнаруженное оружие, военные документы и другие запрещенные к хранению в лагере предметы отбираются». Какая досада, что герр Герсдорф не ознакомился с этим документом. В любом случае, не только его стоило принимать во внимание: найдите любую качественную фотографию эксгумированного трупа в более-менее нормальном состоянии. На ней мы видим, казалось бы, обычную деталь, которая играет одну из ролей переднего плана в этой ущербной антисоветской трагикомедии. Этой деталью являются воинские знаки различия, которые согласно «Положению о военнопленных» образца 1931-го года предписывалось удалять. Положение действовало до лета 1941-го года, а согласно официальной истории злые НКВД-шники положили поляков в марте-апреле 1940-го.
К слову, чем же пользовались сами агенты НКВД?

В сети есть сканкопии фотографий гильз и пуль, сделанные комиссией под руководством Г. Бутца, демонстрирующие американский патрон .32 АСР, более известный в Германии как Geco 7,65 D. Использовался в самозарядных пистолетах Walther PP и PPK, которыми вооружались разномастные полицейские (верно, фельдполиция тоже) и сотрудники спецслужб, тогда как сотрудники НКВД вооружались «Наганами», ТТ-33, изредка ТК. Быть может, у кого-то был даже Mauser C96, однако патрон там совершенно другой. Вновь странное совпадение. К сожалению, это всё, что мы имеем по гильзам, но наличие такого патрона свидетельствует явно не в сторону Германии. Каждый апеллирующий к массовому экспорту данных патронов в СССР, ещё во времена Веймарской Республики (о чём, кстати, писалось и в отчёте комиссии Бутца), пускай попробует найти маркировку этого патрона в Союзе. Результат, как ни странно, очевиден.

Разумеется, те из вас, кто, в той, или иной мере, знаком с предметом, вспомнят про верёвки, которыми связывали поляков, «признание» (даже не знаю, стоит ли ставить кавычки) Арно Дюре, показания очевидцев из отчёта комиссии НКВД-НКГБ, но я хочу разъяснить один момент. Я нарочно не упоминал о тех материальных «доказательствах» и «зацепках», которые не являются действительными, я не упоминал различные беспочвеннные плоды графоманства, не упоминал неподтверждённые/неубедительные/сомнительные факты и суждения, забирая в расчёт исключительно достоверную и подтверждённую информацию, которая имеет серьёзную опору.

И что мы имеем, как итог? В итоге, под личиной серьёзного обвинения в военном преступлении, мы имеем успешно реализованный политический удар по Советскому Союзу, нанесенный цинично и со свойственной антисоветчикам иезуитской хитростью.  И он вовсе не является единственным в своём роде. Что же можем сделать мы? Мы можем лишь выступить в роли верного секунданта Советской Родины - крошить подобного рода наглую, бесчестную и бессовестную ложь, ярким примером которой служит и поныне Катынское дело.

Tags: Геббельс, Германия, Катынь, СССР, антисоветчики, мифы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments