politshturm (politshturm) wrote,
politshturm
politshturm

Categories:

Венгерская Советская Республика

Кровавая мясорубка Первой Мировой. Вездесущий дефицит продовольствия. Серьёзные экономический и политический кризисы. Неадекватный размах мобилизации. Дезертирство, солдатские восстания. Голодные бунты и национально-освободительные движения. Свержение монархии, и подъём красного знамени над столицей, борьба с многочисленными интервентами за молодую советскую державу, за общество нового типа…


Казалось бы, про Россию тех лет уже сказано всё, и даже больше, но, как ни странно, эти строчки не о ней: все описанные лишения взвалились на плечи Венгрии, о чём и пойдёт речь в этой статье.

Следовало бы начать с того, что поиск альтернативных габсбургской монархии вариантов будущего Венгрии, в начале ХХ века, был несколько судорожным. Центральная, в сим деле, личность – граф Михай Каройи, эволюционировавший из лояльного, ориентированного на дворянство собственника, в убеждённого националиста умеренных социалистических взглядов. Уже в 1912-м году Каройи ратовал против дипломатических связей с Германской Империей, предлагая, в качестве альтернативы, ориентацию на «Сердечный Союз» – Антанту.

Но даже пропитанная шовинизмом пропаганда, одурманившая величайшие европейские державы летом 1914-го года, не удержала Каройи слишком долго – граф понимал, что эта война блага не принесёт никому. Обособившись от милитаристов парламента едва ли не первым, из сколь-нибудь влиятельных личностей, граф начал весьма быстро сколачивать вокруг себя антиавстрийски настроенную оппозицию.

В 1916-м году рост плюрализма мнений сыграл с ним весьма злую шутку: Партия Независимости, в которую он входил, на одном из собраний, сочла Каройи чрезмерно радикальным, в своих устремлениях, спровоцировав последнего выйти из оной. И действительно, граф стремился к разделу государственных земель между крестьянством, к предоставлению политических прав женщинам, к отмене имущественного и языкового цензов, благодаря чему активным избирательным правом обеспечивалось уже не 5,8% населения, а все совершеннолетние. Но главным камнем преткновения стало требование о немедленном выходе из войны, которое серьёзно расстроило отношения Каройи с депутатами и премьером, но нашло отклик не только в широчайших слоях населения Транслейтании, а и в дворянском окружении графа. С соответствующей программой Михай Каройи создал свою «Объединённую Партию Независимости и 1848-го года».

Лояльность её членов была весьма сомнительна, а их количество ничтожно малым – всего 20 человек. Но опора на массы и точки соприкосновения с несколько более умеренной оппозицией сыграли свою роль, создав 24-го декабря 1918-го года Венгерский Национальный Совет. Он был, фактически, противопоставлен парламенту Транслейтании и венскому Рейхсрату.

Утром, 30-го октября, Каройи выступает с пламенной речью-призывом в ВНС, запустив маховик «революции астр», а уже через сутки социал-демократы, с деятельности которых теперь представилось возможным снять все запреты, призвали рабочих, крестьян и солдат к восстанию, зажигая первую «красную» искру над Дунаем. Парламент Транслейтании был сдан без боя, правительство Яноша Хадика было разогнано, а назначенный три дня назад, для «наведения порядка», регент Йозеф-Август Австрийский сбежал.

Рейхсрат же, на следующий день после капитуляции Германии и «отстранения от управления» Карла I Габсбурга австрийским престолом, упразднил монархию, вследствие чего личная уния между Австрией и Венгрией была разорвана, а держава прекратила своё существование. Вместе с тем, вопрос о статусе Венгрии оставался нерешённым, однако уже 13-го ноября император Карл I «отстранился» и от венгерского престола, где именовался королём Каройем IV, тем самым оставив Национальный Совет, во главе с графом Каройи, единственной легитимной силой в стране.

Через три дня, 16-го ноября, он, помимо легитимности, приобретает и легальность, провозгласив независимость Венгерской Народной Республики при помощи Государственного Совета – главного законодательного органа Венгрии.

Процесс «революции астр» завершился. Надо сказать, сам Каройи желал оставить Венгрию дуалистической монархией, объединённой вокруг своего короля, как это было веками, в связи с чем так долго тянул с декларацией о независимости. Но даже несмотря на назначение его новым премьер-министром в ходе революции, мнение народных масс играло тут куда более значительную роль, посему граф и возглавил республику, как того желали люди.

К слову, нужно понимать, что говоря о венгерском государстве, мы имеем ввиду не всю территорию Транслейтании. «Лоскутной империей», конечно, была только Австро-Венгрия, но и само Королевство Венгрия страдало этим в несколько более лёгкой форме.

Швы империи разлетались со страшной силой, а «революция астр» лишь ускорила эту юридическую вакханалию: Словакия, по «мартинской декларации» от 30.10.1918, отошла к провозгласившей независимость 28-го октября Чехословакии. На востоке Закарпатья 8-го октября была провозглашена Гуцульская Республика. Воеводина же с Истрией стали независимыми решением Загребского народного вече, сформировав с другими южнославянскими землями бывшей империи Государство Сербов Хорватов и Словенцев 29-го октября, вслед за Чехословакией.

Не под силу графу Каройи было удержать и другие болезненные процессы, которые передались от Австро-Венгерской империи: жуткий экономический кризис продолжался – демократическая республика не располагала требуемыми рычагами влияния на финансовый оборот в стране, да и сама Антанта не желала снимать эмбарго с Венгрии.

Дело в том, что конце ноября Каройи пытался заключить перемирие со странами «Сердечного Союза», рассчитывая на снисходительное отношение Антанты к Венгрии, но взамен своей инициативности получил лишь зверские требования, которые, разумеется, выполнены быть не смогли, несмотря на факт подписания, вследствие чего, отношения с победителями войны были расстроены ещё больше.

Если с июня 1914 г. по декабрь 1917 г. цены на важнейшие продовольственные продукты возросли в 3—6 раз, на хозяйственные товары — в 3—4 раза, на одежду — в 10—15 раз, то зарплата рабочих и оклады служащих за тот же период увеличились в среднем в 1,5—4 раза, причём такая печальная динамика оставалась актуальной даже после Первой Мировой.

Финансы искались везде, где это только было возможно: была серьёзно сокращена армия, дабы средства из военной сферы перетекали в гражданскую, правительство печатало всё больше ничем не поддержанных денег, но это лишь добивало экономику ужасающей инфляцией. Более того, крайне серьёзно ударил по правительству ещё и национальный вопрос: мало того, что власть предержащие не смогли удержать отколовшиеся в конце октября территории, так ещё и не имели никаких возможностей их вернуть.

В городе Альба-Юлия 1-го декабря Румынский Центральный Национальный Совет принял решение, согласно которому вся Трансильвания переходила в состав Румынии. Венгерское правительство не среагировало вовремя на ярко-выраженные сепаратистские настроения среди румынского населения, а 7-го декабря войска Королевства Румыния вышли на новую фактическую границу с Венгрией – Альфёльд. Гуцулы, выразившие на конгрессах в Будапеште и Сегеде нежелание жить в составе Венгрии, сумели отстоять суверенитет своей карликовой республики, при поддержке ЗУНР в непродолжительной войне. Несмотря на все усилия, на проект по федерализации Венгрии «Восточная Швейцария», национальные меньшинства изнутри разодрали Венгрию, не оглядываясь ни на какие предлагаемые уступки и реформы.

К тому времени социал-демократы и социалисты, представляющие собой оппозицию к леволиберальному правительству, только укреплялись в своих позициях, работая на «продолжение революции», намереваясь двигать страну ещё левее. Несмотря на то, что они пока ещё не были способны воплощать в жизнь свои идеи, популярность и поддержка политики недавнего национального героя таяла просто на глазах. Дошло до того, что Социал-демократическая партия была наиболее крупной в Национальном Совете Венгрии, наиболее старой (создана ещё в 1880-м году), и, как ни странно, единственной партией, чьи члены объединялись в организации – лишь перед началом «революции астр» число организованных рабочих составляло 300 тысяч.

Организациями, разумеется, были созданные ещё во время Первой Мировой рабочие, крестьянские и солдатские советы, которые действовали так, как считали сами нужным. Часто – вопреки даже самой социал-демократической партии, которая всё время норовила регламентировать работу советов и перевести оный процесс в состояние постоянного регулирования.

Правительственный аппарат, на проверку, оказался настолько «короткорук» и слаб, что ничего не мог поделать с таким полулегальным самоуправлением. Нужно отметить весьма занятный, даже несколько парадоксальный нюанс: выражая свою ориентацию на социал-демократов, советы же, по большей части, сами работали более радикально, двигаясь ещё левее, чем те, кто должен был их представлять в парламенте. Это, в целом, совпадало с политикой Коммунистической Партии Венгрии, которая была создана вдохновившимися марксистко-ленинской идеологией и революционным подходом военнопленными австро-венгерского ландвера, которые составляли венгерский корпус РКП(б).

После новостей о начале антиправительственных выступлений на своей родине, 24 ноября 1918 г. корпус организовал собрание, где утвердили создание Коммунистической партии Венгрии.

"Последней каплей" для народа стал земельный вопрос. Каройи желал раздать безземельным крестьянам (чей счёт шёл уже на миллионы) земельные участки, как это сделал со своими собственными владениями; Социал-демократическая партия настаивала на том, дабы оставить в руках помещиков не более 500 кадастровых хольдов (1 к. х. = 0.575 га) на лицо, а остальное, выкупив, обобществить. Коммунисты же, в свою очередь, противостояли и правящей партии, и соцдемам, требуя немедленной экспроприации земли и передачи оной советам, которые бы определили наиболее рациональное, на их взгляд применение участкам. Более того, Каройи лишился поддержки и самих помещиков, и католической церкви, которая, как водится, была не последнем землевладельцем в стране. Все эти факторы объективно влияли на то, что аграрный вопрос не решался в принципе, а положение населения лишь ухудшалось.

В связи с этим, принятый, "с горем пополам", 16-го февраля XVIII Народный Закон, передававший землю крестьянству, при внесении немалой арендной платы (с возможностью выкупа, в случае выплаты полной стоимости участка) не имел никакого положительного эффекта, в силу элементарного отсутствия средств у «потенциальных покупателей». Список держав, к которым можно было бы обратиться за реальной дипломатической помощью, сокращался в геометрической прогрессии, и даже РСФСР, которая оказалась в подобной изоляции, не было никакого дела до Венгерской Народной Республики.

Блокада поставок угля Чехословакией привела к тому, что заводы попросту остановились, железные дороги не функционировали, люди оказались на улице, пауперизация измерялась в совершенно чудовищных показателях. Отопления в домах не было, как такового, имела место быть постоянная нехватка продовольствия. Беженцев из Трансильвании, Воеводины, Истрии, Словакии и даже Галиции совершенно негде было разместить – в стране появилась ещё и проблема перенаселения...

Очевидно, что после этих событий, население справедливо не ставило правительство ни во что, и принялось творить правосудие самостоятельно: обыденностью стали нападения на помещичьи владения, раздел их имущества, продовольственных запасов, скота и даже акты вандализма. Более осведомлённые люди примыкали к различным оппозиционным политическим течениям: как к уже давно играющим на политической арене "левым", так и едва начинающим вырисовываться "правым".

Последние же были едва заметными, да и вовсе не популярными, на фоне происходивших в государстве процессов: в то время, пока публичная власть стала практически полностью бессильна, Советы обретали огромное влияние, и свою деятельность вели уже не только наперерез официальной политике Социал-демократической партии, но и действующему законодательству.

На фабриках и заводах, владельцы просто выбрасывались рабочими на улицу, и ни Каройи, ни влиятельный правый соцдем Эрнё Гарами, никто, сколько усилий не было бы приложено, не мог с этим ничего поделать. 7-го марта Будапештский Рабочий Совет, запустил маховик обобществления средств производства, по предложению Енё Варга, а левое крыло Социал-демократической партии продвинуло 18-го марта соответствующий законопроект на рассмотрение Совета министров, который был в тот же день и принят.

К середине марта сложилась такая парадоксальная ситуация, при которой синонимом слов «власть» и «возможность» стало слово «Совет». Слово, обозначавшее наиболее компетентный, влиятельный, эффективный, и, что самое главное, - единственный институт реальной власти в Венгрии. Это уже совершенно не укладывалось в формат классического понятия из теории государства, под названием «демократическая республика».

В этих условиях коммунисты оказались единственной политической силой, чьи идеи начинали воплощаться в жизнь, а посему именно они реально могли взять в руки власть и повести государство туда, куда считали нужным, придать ему форму, и, наконец, вдохнуть в Венгрию новую жизнь. Днём, 20-го марта 1919-го, Антанта, желая распространить влияние на Венгерскую Народную Республику, отправляет ноту-ультиматум, названную именем Фердинанда Викса, в которой выносится требование по полной оккупации Венгрии французкими войсками (аналогичная администрация функционировала в Рейнланде, по условиям Версальского мира) и признании фактических границ Венгрии.

Граф Каройи, не отвечая на ультиматум, распустил правительство, а сам передал бразды правления в руки оппозиции, самоустранившись от власти...

Левое крыло Социал-демократической партии объединилось с КПВ, образовав Социалистическую Партию Венгрии, на коммунистической платформе. 21-го марта эта коалиция установила диктатуру пролетариата, провозгласивВенгерскую Советскую Республику. Таким образом, Венгрия стала второй страной в мире, где пролетариат взял в свои руки власть, но, в отличии от России, де-юре революция была совершена исключительно правовым путём. Де-факто же получилось так, что революцию совершили народные массы, не ориентируясь на партию, или лидера (как, опять-таки, это было в России, и, в принципе, должно было быть в идеале), опираясь на собственное понимание мира, и желая сделать свою жизнь лучше – очередной парадокс венгерских революций. 

Каройи предугадал важнейший для будущего страны нюанс – СПВ не объявила о правопреемственности от Венгерской Народной республики. Это позволило развязать Венгрии руки для ведения менее скованной внешней политики: правительство, которое возглавил Шандор Гарбаи, получило название Революционного Правительственного Совета и объявило курс на резкое сближение с Советской Россией. Главный же идеолог венгерских коммунистов – Бела Кун, занял пост комиссара по иностранным делам, несмотря на наличие в своих руках наибольшего влияния.

Владимир Ленин, незамедлительно, от имени VIII съезда РКП(б) послал новому венгерскому правительству привет. Воодушевление посетило не только венгерский пролетариат, но и других леворадикальных революционеров в Европе, да и самих русских красноармейцев – результаты работы налицо, значит, цель всё же достижима.

Коммунистические органы, ячейки в сёлах и городах появлялись, как грибы после дождя, основная масса населения проявляла открытую лояльность и оптимизм, посему с утверждением порядка в государстве не было совершенно никаких проблем. СПВ была слишком молодой и неопытной партией, но свою работу им приходилось в любом случае исполнять исправно, хотя установление подобного политического режима и последующая советизация – вовсе не лёгкая задача. Тем не менее, уже по полудню 21-го марта, Революционный правительственный совет (РПС) вынес первые важные постановления: об отмене титулов и чинов, об отделении церкви от государства, об организации революционных трибуналов с непрофессиональными судьями, о руководстве провинциальными административными единицами — комитатами, о подготовке выборов в местные советы рабочих, крестьян и солдат. Народному комиссариату по социализации было поручено немедленно разработать проект закона об установлении общественной собственности на жилые дома и производственные предприятия. Систему государственных органов представляли, разумеется, советы, административно-правовой статус которых, был в первые же дни после революции чётко установлен, а деятельность – регламентирована.

Высшим органом государственной власти являлся Всевенгерский Съезд Советов, работавший на сессионной основе. Его функции на перманентной основе осуществлял Федеративный Центральный исполнительный комитет. Он же и формировал председательский корпус РПС, который, в свою очередь, стремился придать советам легитимности, проведя 7-го апреля выборы по всей Венгрии и лишив права голоса только живущих за счёт нетрудовых доходов. Сформированные заново Советы более чем успешно справлялись со своими функциями по самоуправлению, решая все вопросы хозяйственной и культурной жизни территориальных сообществ, от которых их члены были делегированы. РПС, разумеется, тоже не простаивал, и обнародовал в конце марта постановление, согласно которому предписывалось передать в общественную собственность банки, шахты, промышленные и транспортные предприятия, в которых число рабочих превышало 20 человек. Оптовая торговля была национализирована, что позволило мелким торговцам и ремесленникам дальше зарабатывать себе на жизнь. За этим постановлением последовало следующее, уже в начале апреля, благодаря которому была национализирована вся частная земля, за исключением тех участков, которые составляли не более 100 кадастровых хольдов (57,5 га) и находились во владении одного человека. 

Вместе с тем, если территориальное сообщество дальше требовало раздела участка, то дополнительно выделялось от 2 до 5 кадастровых хольдов. Несмотря на некоторое отступление от тактики большевиков в этом вопросе, с высоты XXI века можно сказать, что подобным тактическим ходом венгерское правительство оградило собственников от реакционерских настроений, ибо у них всё ещё было, что терять. Малоимущим и необеспеченным предоставлялась земля под застройку безвозмездно, а если оные были нетрудоспособны, или рабочих мест не было, то их самих государство брало на иждивение. Что до занятых, то их рабочий день отныне длился лишь 8 часов, а реальная зарплата, в золотом эквиваленте, выросла на 25%. Уровень оплаты не зависел от пола работающего человека, однако за первые два сверхурочных часа она увеличивалась в полтора раза, за последующие – в два. Батраки же были объединены в кооперативы, и там их годовой доход в зерновом эквиваленте поднялся с 12-16 центнеров в год, до 23-24. Крестьяне же с рабочими, которые работали на не обобществлённых участках или предприятиях, не обременялись налогами. Впервые в Венгрии было введено всеобщее (!) социальное страхование, путём национализации всех страховых компаний и касс. В случае временной утраты трудоспособности человек получал 60% оклада за первый месяц, в дальнейшем – 75%. В случае, если застрахованный был кормильцем – выплачивался полный месячный оклад. Также полный месячный оклад выплачивался трудящимся женщинам, которые находились в декретном отпуске, составлявшем 6 месяцев. Что касается квартплат, то оные были урезаны на 20%, если квартира была небольшая. К сожалению, конкретные числа до нас не дошли.

В любом случае, все эти реформы, которые вступили в силу сразу же, после организационных мероприятий, были реально функционирующими и не нанесли совершенно никакого ущерба экономике. Возвращаясь ко квартирному вопросу, надо сказать, что большие жилые дома перешли в руки государства, и за счёт этого представилось возможным заселить тех, чьи жилищные условия были наименее приемлемыми. Так, до 1-го июля в одном лишь Будапеште было переселено 31, 140 семей – около 100 тысяч человек. Детский труд был запрещён, а учитывая тяжелейшие положение с провиантом, государство снабжало все семьи, в которых были дети, молоком, хлебом и другими основными продуктами питания. Из национализированных замков были созданы комплексы детского отдыха, а озеро Балатон, ныне являющееся интересным местом для туристов было приспособлено для отдыха и оздоровления малышей.

Также для детей были созданы специальные медкомиссии и организована бесплатная медицинская помощь, интегрированная в общую систему здравоохранения. Как несложно догадаться, все аптеки, больницы, поликлиники, санатории и водолечебницы также перешли в руки государства. Так, или иначе, уже к 1-му мая 1919-го экономическое положение позволило ввести полностью бесплатную медицину в государстве. На предприятиях также проводилась регулярная санация, а для сотрудников организовывались ежегодные санаторные поездки. Алкоголь, к слову, среди народа не котировался по причине крупной пропагандистской кампании, да и альтернативы времяпровождению за бутылкой всегда были: получение образования, например. 

Правительство проделало процедуру секуляризации, после которой церковь лишилась своего влияния на систему образования: 80% начальных и 65% средних школ находились в её руках. С тех пор, когда государство экспроприировало школы у церковников, начальное и среднее образование стало бесплатным и обязательным.

Повсеместно организовывались специальные курсы ликвидации безграмотности, а издание научно-популярной литературы поощрялось. Культурная сфера также была под влиянием государства: организовывались выставки, популяризировался кинематограф, да и немало таких самородков, как Дьюла Юхас, Бела Балаж, Дьёрдь Лукач и Роберт Берень приложили руку к этому «культуркампфу».

Развивалась, кстати, не только венгерская культура – на территории, где компактно проживали другие национальности, создавались национальные округа: немецкий, в Бургенланде (ныне – Австрия), и русинский, в Западном Закарпатье. Последний, к слову, стал автономной республикой ещё в составе ВНР 24-го октября. Тогда он носил название Русская Краина, а с приходом к власти коммунистов был переименован в Советскую Русскую Краину. 

С военной сферой тоже нужно было разбираться – "огрызки" венгерской армии, оставшиеся в наследие, от правительства графа, никак не могли защитить текущие интересы Венгрии, её населения. Вооружившиеся отряды революционеров, рассчитывающие на реакцию и контрреволюцию, в виде Красной гвардии, также не могли заменить регулярные вооружённые силы. Поэтому, постановлением РПС ВСР от 25.03.1919 была создана Красная Армия, которую возглавил народный комиссар по военным делам Вильмош Бём. В неё входили солдаты, служившие в армии ВНР, бывшие красногвардейцы, а также добровольцы, которые поступили на службу сразу после создания венгерской КА. Таким образом, через три недели после создания численность венгерских вооружённых сил составляла 56 тыс. человек: шесть неполных пехотных дивизий (6-8 тыс. человек каждая), имевшие в подчинении 73 батальона и 34 артбатареи, соответственно.

Середина апреля 1919-го – момент пика благоденствия ВСР, однако заложенная политическая бомба замедленного действия всё ещё имела место быть: множество солдат, не проявлявших ни реакционных, ни реакционерских настроений, реально не желали сражаться и защищать пролетарскую диктатуру в Венгрии, подрывая армию своей бездеятельностью. Что до СПВ – то правые соцдемы, вступившие в коалицию и собственного желания власти, а также просто колеблющиеся в своей позиции чиновники совершенно не способны защищать новый строй, которому декларировали лояльность, ставя под угрозу сам факт существования «красного» правительства и своего государства, как такового. 

А вся загадка в том, что существующий режим был лишь авторитарен, и никакие фильтрационные мероприятия не были проведены, что вылезет боком совсем скоро, а пока планы по сокрушению ВСР только на бумаге…

Tags: 1917, 1918, 1919, Австро-венгрия, Венгрия, Демократия, История, Коммунизм, Политштурм, Революция, Социализм, Социалистияеская Партия Венгрии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments